О спросе, предложении, и механизме образования дефицита:

Чтобы понимать, каким образом получается дефицит, нужно иметь представление о законе спроса и предложения. Это азы микроэкономики, но я повторю, ведь наверняка многие не знакомы с предметом.

Отмечу, насчет этого закона высказывается разная критика и отчасти она справедлива — закон этот не является неким всеобъемлющим свойством нашего мира. Однако в большинстве случаев, для большинства потребительских товаров он вполне адекватно отражает определенные закономерности.

Закон этот складывается из двух частей — из спроса и предложения. Начнем со спроса:

Этот график называется  — «кривая спроса». Она отражает зависимость между ценой и объемом спроса. На самом деле, спрос на товар зависит от множества факторов. Здесь рассматривается идеальный случай, когда при прочих равных условиях мы начинаем изменять цену на товар.

Самый главный принцип, который иллюстрирует этот график, большинству очевиден из жизненного опыта. Чем выше цена, тем ниже спрос.

Он не отражает поведение одного, отдельно взятого покупателя, но когда мы берем большое их количество, то все происходит именно так. Когда мы начинаем поднимать цену на товар, покупатели начинают понемногу отсеиваться. Один, скажем, купил бы две палки колбасы, но прикинул по цене и взял одну. Другой посмотрел на ценник и решил взять вместо колбасы, скажем, сосисок. Тысячи людей сравнивают содержимое своего кошелька и ценник, принимают какие-то решения, а в результате складывается общая величина, называемая спросом. И эта величина зависит от цены товара: чем выше цена, тем ниже спрос, и наоборот — чем цена ниже, тем спрос больше.

Именно этот принцип используют при распродажах. Цена на товар специально снижается и им заинтересовываются те люди, которые не стали бы покупать его по более высокой цене. Никому не нужный еще вчера товар уходит с прилавков.

Повторюсь, закон этот не для всех товаров и не во всех условиях обязательно выглядит именно так. Но в общем случае и для большинства товар — можно считать его таковым.

Теперь о предложении.

С предложением ситуация прямо противоположна.

Чем выше цена, тем выше прибыль производителей товара.

А значит — тем больше желающих продать по такой цене свой товар. Тем большими объемами выгодно торговать фирме. Это тоже интуитивно понятно большинству.

И это отражается на графике, на котором каждому значению цены соответствует определенное значение предложения. Чем выше цена, тем больше предложение.

Опять-таки, это лишь общая закономерность, для общего случая. На практике бывает и иначе, на это влияет много факторов.

Но самое интересное получится, если эти графики наложить друг на друга.

Что мы видим?

Кривая, опускающаяся слева направо — это кривая спроса, мы ее видели раньше.

Кривая, поднимающаяся слева направо — это кривая предложения, ее мы тоже видели раньше.

Получается, что каждому значению цены соответствует определенное значение спроса и другое, но от того не менее определенное значение предложения.

Допустим, на рынке сложилась ситуация, когда цена достаточно высока, выше, чем P’ на графике. Это соответствует верхней части графика. При слишком высокой цене между спросом и предложением возникает разрыв.

Допустим, при цене в 1000 рублей за палку колбасы, производители в неком городе Т. готовы поставить на рынок 1000 палок колбасы. Но такая цена слишком высока для потребителей и при цене в 1000 рублей за палку колбасы все население этого города готово купить лишь 100 палок. Что немедленно и происходит — на рынок поступает 1000 палок, из них 100 продается, остальные остаются лежать мертвым грузом на прилавках и складах. (На самом деле все происходит не совсем так, но это не принципиально для данного примера). Возникает затоваривание рынка, товар лежит, не приносит прибыли. Завтра производители изготовят еще 1000 палок, послезавтра еще, через неделю колбаса стухнет и всем станет совсем нехорошо.

Торговцев колбасой такой расклад совершенно не устраивает, им тухнущая колбаса не приносит прибыли, поэтому они единогласно, не советуясь друг с другом, принимают решение снизить цену на колбасу. Например, в два раза, до 500 рублей за палку.

Каков будет результат такой меры?

Во-первых, в соответствии с законом спроса увеличится число желающих эту колбасу приобрести. 500 рублей это уже не тысяча, можно и раскошелиться. И если вчера люди были готовы купить 100 палок колбасы, то сегодня они приходят и покупают 200.

А производители? Их деятельность подчиняется закону предложения — чем ниже цена, тем меньше желающих производить по такой цене товар. Один думает — а ну его нафиг, за такую цену работать, продает оборудование и уходит в мебельный бизнес. Другой чешет в затылке, но решает остаться. Сократив рабочих, и закрыв пару цехов. В итоге число желающих отдавать колбасу по 500 рублей за палку резко падает и в магазины и склады поступает уже не тысяча, а всего лишь 500 палок.

500 приходит, 200 уходит, остается 300. А ведь еще со вчерашнего дня осталось 900 палок, итого 1200 нераспроданных палок колбасы, которые портятся прямо на глазах. В городе Т. назревает ужасная экологическая катастрофа, похлеще разлива нефти в Мексиканском заливе.

Чтобы избежать страшного бедствия, торговцы решаются на очередной радикальный шаг — сбрасывают цену до 100 рублей за палку.

Производители колбасы осознают, что это — финиш. По такой цене торговать невозможно, можно только разоряться. Несчастные капиталисты не в силах смотреть на коллапс колбасного рынка и  прыгают в окна, стреляют себе в голову и режут вены в любимых когда-то золотых ваннах.

Остаются лишь самые крепкие парни, которые готовы затянуть пояса потуже (себе и особенно — своим рабочим), у которых были какие-то резервы и излишества, от которых можно отказаться. Только для того, чтобы сохранить производство и место на рынке, пусть даже оно сейчас не будет приносить прибыли.

Короче, по цене в 100 рублей за палку колбасы, производители готовы предоставить на рынок 100 палок колбасы и ни палкой больше.

Тем временем покупатели в городе Т. просто звереют, узнав о неслыханной халяве. Шутка ли — какие-то смешные 100 рублей за палку прекрасного продукта. Не веря своим глазам, они закупаются колбасой впрок, едят ее на завтрак, обед и ужин, кормят ей домашних животных. Некоторые тут же умирают от переедания колбасы.

В первый день халявы раскупается 500 палок колбасы.

И еще 500 раскупается во второй день.

500 раскупается на третий день.

На четвертый день граждане приходят в магазины с твердым намерением приобрести 500 палок колбасы по замечательной цене в 100 рублей.

Но тут выясняется, что колбаса на складах закончилась.

А свежей подвезли ровно 100 палок. Столько, сколько готовы изготовить производители по смешной цене в 100 рублей. 100 палок расходятся в один миг, остальные остаются ни с чем.

На следующий день граждане занимают очередь с раннего утра за вожделенным продуктом. И опять, 100 палок расходятся моментально, а все остальные остаются ни с чем.

Видя, как здорово расхватывают колбасу с прилавков, торговцы решают поднять цену, чтобы срубить побольше бабла. Прикинув, устанавливают цену в 300 рублей за палку.

Производители, не веря своей удаче, восстают из пепла, нахватывают кредитов в обе руки и расширяют производства. С учетом всех факторов выходит, что по цене в 300 рублей им  как раз удобно изготавливать 250 палок колбасы. Которые на следующий день подвозят в магазины.

Покупатели приходят в магазин и радостно взирают на вожделенный продукт. Многих смущает его новая цена, они с огорчением покупают гречневую крупу и картошку. Решают отложить покупку колбасы на более праздничный день, благо за последние дни отожрались в полный рост. Приходят бабульки, с тоской смотрят на ценник и понимают, что про колбасу им придется забыть до следующего колбасного кризиса перепроизводства. Ну, если конечно, добрый президент-премьер-министр не соизволит приподнять им пенсию. Впрочем, на это особо расчитывать не приходится. Другие же граждане пусть и с меньшим рвением, но покупают колбасу по новой цене. Благо, зарплата позволяет.

В итоге, за день расходится 249 палок колбасы. Почти столько же, сколько ее было завезено.

Довольны производители  — они сбыли все, что произвели и получили прибыль.

Довольны покупатели — они купили колбасы столько, сколько хотели. Вернее, сколько им позволили их финансовые возможности.

Некоторые не смогли купить, но они тоже довольны — пришли, убедились, что колбаса на месте, нет страшных очередей и дефицитов. Не сегодня, так через неделю можно будет купить, надо только заработать.

Так наступает колбасное равновесие. Равновесие спроса и предложения. Это соответствует точке «А» на графике, приведенному выше. Достигается это благодаря «автоматическому» установлению цены, по которой колбасы на рынке предлагается ровно столько, сколько по этой же цене могут купить покупатели.

В этом и заключается великая способность рынка к саморегуляции.

Конечно, описанная ситуация сильно утрирована.

На самом деле все это, как правило, происходит быстро, без жертв и потрясений.

Тысячи покупателей думают, как бы это поменьше потратить и побольше купить.

С другой стороны, тысячи производителей думают, как бы это побольше получить прибыли.

О том же самом думают тысячи торговцев.

Происходят миллионы мелких сделок и в результате них «автоматически» формируется равновесная рыночная цена товара.

Это равновесие возникает тогда, когда спрос равен предложению.

И только при определенной цене они равны.

При любой другой цене рынок выходит из равновесия, но люди, в погоне за прибылью, тащат его обратно. И цена непременно приходит к равновесному значению.

Но это в условиях рынка, а как быть с плановой, советской экономикой?

В советской экономике все было несколько иначе. Во-первых, там тоже был рыночный сегмент, который функционировал ровно на тех же самых принципах, что и во всем мире. Законы экономики одинаковы везде.

Во-вторых, и это важно — был сегмент государственный. Для него точно так же, как и для рынка выполнялся закон спроса. И выглядел он точно так же:

Но было и серьезное отличие — цену устанавливало государство. Устанавливая цену, оно могло «в ручном режиме» управлять величиной спроса.

А вот закон предложения отличался радикально.

Дело в том, что в плановой экономике предложением тоже управляет государство. Оно тоже зависит от множества факторов, от производительности труда, от производственных возможностей, но государство может его регулировать в достаточно широких пределах.

Из этого следует чрезвычайно важный вывод — в плановой экономике предложение вообще никак не зависит от цены.

Закон предложения имеет следующий вид:

Государство может вручную регулировать предложение, смещая планку влево или вправо.

Разумеется, оно стремится сдвинуть ее влево, увеличить производство товаров, но из-за ограниченности ресурсов и производственных возможностей приходится чем-то жертвовать.

Наложив один график на другой, получим закон спроса и предложения для плановой экономики.

Еще раз обращаю внимание на важные нюансы.

Первый: государство само может двигать цену вверх-вниз. При этом спрос будет меняться, в полном соответствии с кривой D. Например, на данном графике цене P’ соответствует значение спроса Q’.

Второй: вертикальной кривой, отражающей предложение тоже может управлять государство. Но не так свободно, как ценой и к тому же достаточно медленно

В данном конкретном случае ситуация на рынке просто прекрасна — предложение, как и спрос равно Q’. Люди по данной цене могут купить ровно столько, сколько производится.

Допустим, государство принимает решение поднять цену до величины P1.

Смотрим, что из этого получится:

Цене P1 будет соответствовать значение спроса Q1. Спрос упадет, при возросшей цене люди будут меньше покупать товар. Напомню: на каждом это повышение цены отразится по-разному. Кто-то его вообще не заметит, кто-то купит меньше, кто-то вообще раздумает покупать, кто-то наоборот сделает выбор в пользу более дорогого товара (как заплачено, так и зах..ячено, ага). Но в среднем спрос упадет. До величины Q1.

Но ведь предложение останется на уровне Q’, который заметно выше, чем Q1. Это значит, что люди будут покупать меньше, чем производится и товар будет лежать на полках магазинов.

Для этого, что характерно, вовсе не обязательно задирать цену к облака. Достаточно лишь немного поднять ее над равновесным рыночным уровнем. Разница между Q’ и Q1 — это и будет количество товара, лежащее на полках.

Теперь совершим обратный маневр — сбросим цену до значения P2:

Спрос в таком случае вырастет до уровня Q2. Предложение, само собой, останется на уровне Q’, который заметно меньше, чем Q2.

Возникнет дефицит.

Глубина этого дефицита — это разница между Q2 и Q’.

Фактически, это длина очереди, в которой вам придется стоять.

И, опять-таки, для образования дефицита не обязательно опускать цену в ноль и раздавать все забесплатно. Достаточно лишь небольшой разницы с рыночной равновесной ценой.

Отсюда видно, что задача государства — очень точно попасть ценой в это вот перекрестье, которое образуется кривой спроса и кривой (которая на самом деле прямая) предложения. Небольшая неточность немедленно приводит либо к затовариванию, либо к дефициту.

Проблема усугубляется тем, что на самом деле никакой «кривой спроса» в природе не существует. Ее невозможно вычислить точно, она зависит от множества параметров, может изменять форму и положение. Это действительно чертовски сложно. Чтобы справиться с этой задачей государство проводило исследования рынка, изучало вкусы и потребности и т.д. и т.п.

А теперь самое страшное и шокирующее многих «экспертов» следствие из всего этого расклада. Наличие дефицита не зависит от количества товара, оно зависит от цены.

Исключения составляет разве что воздух, которого хватает всем, без исключения.

Всего остального — не хватает.

Казалось бы, хлеба невозможно съесть больше какого-то количества. В СССР выяснилось, что дешевым хлебом можно кормить коров и свиней и его опять будет на всех не хватать.

Для любого, абсолютно любого товара можно установить такую цену, что наступит дефицит.

И наоборот — для абсолютно любого товара, если он вообще производится, можно установить такую цену, что дефицита не будет никогда. Но это не значит, что его будет хватать всем, просто для кого-то он станет недоступен в той или иной степени.

Взять, скажем, замечательнейшую вещь — коньяк Хеннеси. Хватает его на всех? Каждый пьет его столько, сколько хочет? Никак нет, некоторые с удовольствием хлестали бы его каждый день. Много ли его производится? По сравнению с другими напитками — очень и очень немного. Почему же тогда не возникает дефицита и его можно найти в любом приличном винном бутике? Потому что цена.

И если лично вам какого-то товара (колбасы, автомобилей, телевизоров, одежды) полностью хватает и лично вам они кажутся абсолютно доступными, то можете быть уверены, есть множество людей, у которых все совсем не так.

И если заставить продавцов продавать вашу любимую «колбасу за 300 рублей» не по 300, а по 250 рублей, то эта колбаса немедленно станет дефицитом, ее быстро раскупят. Хотя лично вам может казаться, что она и так была вполне доступна и лежала в каждом магазине, достаточно всего несколько дней, чтобы найти ее стало невозможно. Вне зависимости, повторюсь, от объемов ее производства, ведь пока что у человечества нет возможностей производить товары в достаточном для всех количестве.

И изобилие в магазинах — оно обусловлено не каким-то гигантским количеством товаров. Нет, население города может прийти и унести все, что там лежит, за один заход. Все дело лишь в ценовом барьере. Он автоматически, по законам рынка, устанавливается на таком уровне, что граждане просто не могут купить все. Они покупают чуточку меньше, и небольшая часть остается лежать на прилавках. Она раскупается буквально в течении одного-двух дней, и ей на смену приходит новая партия.

Вернемся же в СССР.

Мысленно, конечно, не пугайтесь.

Мог ли СССР избавиться от вечного дефицита?

Легко, достаточно было всего лишь немного поднять цены. Многие помнят, на рынке многие «дефицитные» товары можно было легко купить, только стоило это дороже. И тут нет никакого чуда, их именно потому и можно было купить, что они стоили дороже. Заставь «рыночников» установить цены на уровне государственных и дефицит наступит и там.

Ну и несчастные граждане СССР в многочасовых очередях за относительно халявным молоком и мясом в госмагазинах. Плавали, знаем.

Тогда возникает законный вопрос, а точнее претензия: что ж эти проклятые коммуняки не избавили страну от дефицита, если это было так просто?

К сожалению, достоверного ответа на этот вопрос я сообщить не могу, поскольку откровений на эту тему не встречал.

Однако, ряд соображений у меня имеется.

Итак, предположим, государство с целью наполнить прилавки чуть-чуть приподнимает цены на все основные товары (не будем пока касаться экзотики, ограничимся продуктами и большинством промтоваров).

Цена повышается, спрос падает, предложение остается тем же — вуаля, прилавки полны.

Где здесь кроются подводные камни?

Во-первых, как сообщалось выше, баланс на рынке очень хрупкий, его легко нарушить. Достаточно лишь немного перегнуть с ценой, как наступит затоваривание. То есть товар без малейшей пользы для кого-либо будет лежать на складах и прилавках. А это — бессмысленная трата сил и средств на его производство. Это потери ресурсов и средств, которых и так мало. И еще это вредно для экономики.

Угадать с ценой абсолютно точно — неразрешимая проблема, если речь не идет о саморегулирующейся рыночной экономике. И государство, выбирая между затовариванием и дефицитом, останавливалось на дефиците. Который, с переменным успехом, старалось поддерживать на достаточно низком уровне.

Кстати, до этого аспекта я не сам додумался, об этом можно прочесть и в советской печати. Эту страшную тайну большевики от населения не скрывали.

Едем дальше.

Во-вторых, повышая цену и сокращая этим спрос на продукцию, мы сокращаем, по сути, потребление. Можно сколько угодно грызть клавиатуру, пылая праведным гневом по отношению к ненавистным большевикам, но это — факт. Товары, лежащие на прилавках, это, по факту, не потребленные кем-то товары. И опять-таки, государству приходилось делать выбор: либо чуть-чуть выше уровень потребления, но всем приходится стоять в очередях, либо этот уровень чуть-чуть ниже, но нет никаких очередей, товары лежат на прилавках, их можно купить, если хватает денег. Государство предпочитало обеспечивать более высокий уровень потреблений.

Из этого пункта следует важный вывод: определять уровень потребления населения по наличию очередей — дурость несусветная. В Афганистане или, скажем, в Сомали — нет никаких очередей, потому что в рыночной экономике не возникает дефицитов. Однако, это не значит, что в Африке и Афганистане уровень жизни выше, чем был в СССР, с его ужасными очередями. В СССР голодных не наблюдалось, несмотря ни на какие очереди.

Связи между дефицитом и уровнем потребления — нет.

Для особо истеричных подчеркиваю, что я не утверждаю, что в СССР был уровень жизни выше, чем сейчас, через 20 лет. Даже не хочу трогать эту тему, тут в двух словах не уложиться.

Речь про то, что связи между дефицитом и уровнем потребления — не существует. Имея возможность управлять ценой на товар, можно в любой момент создать дефицит на него или завалить им все прилавки. В рыночной экономике цены регулируются автоматически. За счет цен формируется такой уровень потребления, что товары всегда остаются на прилавках.

Первые два аспекта особенно характерны для продуктов и им подобных вещей.

Однако, есть еще автомобили, квартиры, качественная бытовая техника, электроника,  качественная мебель, качественный импорт (кстати, многие не понимают, что импорт был всегда таким офигенным ровно потому, что это была политика государства — отбирать самые лучшие товары и продавать их относительно дешево населению).

За такими вещами мало было стоять в очередях, эти вещи реально сложно было найти и купить.

Либо очередь за ними составляла годы.

Причина этого ровно та же — заниженная цена, только заниженная гораздо сильнее, чем цена на молоко.

И опять-таки, эти товары запросто могли бы быть на всех прилавках, но для этого пришлось бы очень серьезно поднять цену на них.

И тут вылезает еще один, третий, аспект. При заметном поднятии цен, эти товары становились бы недоступными для большей части населения. На них приходилось бы  долго копить деньги.

И снова государство балансировало между слишком высокой для населения ценой на товар и слишком большой длиной очереди за этим товаром. Стараясь оказаться посередине, потому что оба крайних случая были бы неприемлимы.

Кому-то это может показаться парадоксальным, но большому счету, дефицит возникал именно из стремления обеспечить всем максимально высокий уровень жизни. Видимо, это был не совсем верный подход, видимо, надо было поступать немного иначе. Но было так, как было, а потом кончилось.

Ну а мое дело было рассказать, почему оно так было, тем, кто не знает.

Надеюсь, с этой задачей я справился. Надеюсь, кому-то это поможет составить о проблеме не поверхностное, а достаточно глубокое представление.

Верить мне на слово никого не призываю, верить это вообще гиблое дело. Вместо того, чтобы верить, лучше почитайте буквари по экономике — там все это рассказывается.

И не стесняйтесь думать, конечно.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
, 4 января 2012 17:20, Наша война, Теги:
КОММЕНТАРИИ
    Аноним

    На самом деле стоит отметить еще два важных ньюанса.

    Равновесная цена не устанавливается рынком вообще ниуогда. (кто математик, поймет, что есть временной лаг для запуска производства и биения вокруг неизбежны и при реальном производстве велики, а кто торгует акциями знает, что равновесная цена меняется очень быстро и неожиданно для многих). Равновесная цена устанавливается лмбо монополистом либо картельным соглашением.

    Далее. В период становления капитализма на все был дефицит. И если появлялся новый товар, он расходился, если был дешевле кустарного. Для предотвращения возникновения очередей (точнее для максимизции прибыли) цену ставили по-максимуму, но рост производства заставлял цену снижать. Но сейчас существует обратная проблемма — всего много, чтобы продать надо впарить. Кто умеет впаривать, продет дорого и получает прибыль, кто не умеет — или продает дешево и еле-еле существует или разоряется.

    И вот на это впаривание сейчас уходит существенная часть людского ресурса. Т.е. если раньше капитализм способствовал росту производительности труда, то теперь он способствует росту непроизводительных затрат.

    05.01.2012 в 04:34

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


Яндекс.Метрика
Суть времени

Татарстан