Николай Дмитриевич Зелинский

Николай Дмитриевич Зелинский

Недавно я побывал на одной телепередаче, с которой ушел, что называется, по-английски. Пребывание на этой передаче дало мне очень много. Я вдруг увидел, в чем главная беда, если так можно выразиться, посткрымской нашей реальности. Она в том, что в процесс так называемого «русского поворота», то есть глубоко желанного для меня ухода России с пути бесперспективного западничества, пытается встроиться нечто антикультурное. И что это встраивание поощряют те, кто, видимо, считает его а) востребованным властью и потому необходимым и б) наглядно демонстрирующим бесперспективность этого самого «русского поворота».

Я не верю, что руководители ключевых российских телеканалов могут одномоментно перестать отличать более или менее качественную продукцию от продукции недопустимо низкого качества. Я не восхищен теми стандартами качества, которые существуют у этих руководителей. Но какие-то стандарты у них существуют. И их отказ от этих стандартов не может быть случайным.

Впрочем, как бы там ни было, к названным мною выше а) и б) надо добавить некое в). Оговорив при этом, что оно важнее всего остального. Это в) я наблюдал в Ташкенте или Баку, где просвещенные узбеки или азербайджанцы вдруг куда-то вытеснялись. И когда я спрашивал, кто их вытеснил, мне отвечали: «Селяне, спустившиеся с гор»…

Подробнее: газета Суть Времени

В какие бы глубины времени мы ни погружались, нас всегда будет интересовать Запад как реально существующий мир, по отношению к которому нам надо как-то определяться. Ведь и российские западники, и российские антизападники должны так или иначе отстраиваться от того Запада, который одни считают благим, а другие — вредоносным.

Но что такое этот самый Запад? В большинстве случаев на этот вопрос не отвечают ни российские западники, ни российские антизападники, иногда именуемые почвенниками. Если бы и те, и другие не осуществляли свои идеологические построения, отстраиваясь от этого самого Запада, можно было бы не заниматься его тонкой структурой. Но ведь они отстраиваются от Запада, правда же? И потому в каком-то смысле фундаментально зависимы от Запада даже в случае, если они его отвергают так, как это делали и делают наши антизападники/почвенники.

Да и можно ли говорить о серьезных антизападниках/почвенниках, которые отрицали бы Запад в полной мере, не были бы зависимы, причем глубоко, от западной философии, немецкой в первую очередь?..

Подробнее: газета Суть Времени

Дионисий Галикарнасский. Неизвестный художник

Дионисий Галикарнасский. Неизвестный художник

Тот, кто заинтересован в исторических тонкостях, без всякого труда с ними ознакомится, прочитав полностью увлекательную книгу Дионисия Галикарнассного, этого современника Вергилия. Но я-то в данном исследовании не этими тонкостями занимаюсь, а западной идентичностью в целом. А также тем, в какой степени на формирование этой идентичности повлияли определенные сведения о Древнем Риме и его идентичности.

Говоря об определенных сведениях, я имею в виду прежде всего сведения, сообщенные Вергилием. И не потому, что его сведения наиболее точны. А потому, что именно эти сведения передавались в западной элите из поколения в поколение.

Что же касается Дионисия Галикарнасского, родившегося в Галикарнасе около 60 года до н. э. и умершего там же около 7 года до н. э., то меня он интересует как очевидный источник первичных историко-политических сведений, на основе которых Вергилий создавал свою великую поэму. Ту поэму, которая, подчеркну еще раз, оказала чуть ли не решающее воздействие на формирование западной идентичности. Ведь только через создание великих поэм, символика и образы которых оказывают колоссальное влияние на умы, можно формировать идентичность. Исторические подстрочники могут этому посодействовать, но не более того…

Подробнее: газета Суть Времени

Дж. Р. С. Стэнхоуп. Воды Леты и равнины Элизиума (1880)

Дж. Р. С. Стэнхоуп. Воды Леты и равнины Элизиума (1880)

Вергилий просит некие высшие сущности о том, о чем всегда хранители тайн просят тех, кто им эти тайны доверил. О некоем дозволении, позволяющем ведомые ему тайны раскрыть:

О таком дозволении раскрыть другим то, что ведомо ему, обычно просит посвященный в те или иные мистерии. В таком утверждении нет ничего от конспирологии. Любому читателю Вергилия, имеющему представление о нормах той эпохи, понятно, что это именно так. Открытым остается только вопрос о том, в какие мистерии посвящен Вергилий. Но если он в какие-то мистерии посвящен (а это несомненно), то мы уже имеем право говорить не о заказе Августа, который выполняет Вергилий, а о чем-то другом. О том, что за Августом и Вергилием стоит определенная группа посвященных в достаточно мощную мистерию/мистерии. И что именно эта группа сооружает идентичность, а также длит ее и так далее.

Подробнее: газета «Суть Времени»

«Евгений Онегин»

«Евгений Онегин»

Доказав, что пушкинский Евгений Онегин был сведущ в том, что касается эклог вообще и эклог Вергилия в частности, я прервал цитирование его полемики с Ленским на фразе «Опять эклога! Да полно, милый, ради бога». Но уже в следующих строках поэмы автор вновь задействует тему вергилиевских эклог.

Ну что ж? ты едешь: очень жаль.
Да, слушай, Ленский; а нельзя ль
Увидеть мне Филлиду эту…

Кто такая Филлида? В своей десятой эклоге Вергилий, воспевая Аркадию, говорит следующее:

Пан, Аркадии бог, пришел — мы видели сами:
Соком он был бузины и суриком ярко раскрашен.
«Будет ли мера?» — спросил. Но Амуру нимало нет дела.
Ах, бессердечный Амур, не сыт слезами, как влагой
Луг не сыт, или дроком пчела, или козы листвою.
Он же в печали сказал: «Но все-таки вы пропоете
Вашим горам про меня! Вы, дети Аркадии, в пенье
Всех превзошли. Как сладко мои упокоятся кости,
Ежели ваша свирель про любовь мою некогда скажет!
Если б меж вами я жил селянином, с какой бы охотой
Ваши отары я пас, срезал бы созревшие гроздья.
Страстью б, наверно, пылал к Филлиде я, или к Аминту
Или к другому кому, — не беда, что Аминт — загорелый.
<…>
Мне плетеницы плела б Филлида, Аминт распевал бы…

Готовность бога Пана пылать страстью не только к Филлиде, но и к Аминту, вытекает из особо разнузданной природы этого зооморфного, козлоногого божества, готового пылать страстью не только к Аминту, но и к пасущемуся зверью, а также к чему угодно еще.

Подробнее: газета «Суть Времени»

Яндекс.Метрика
Суть времени

Татарстан